Наша ахан̇ка̄ра неутомима. Она никогда не сдаётся и безраздельно предана самой себе. У неё лишь одна-единственная цель: «Я – Верховный. Нет никого подобного мне». Как ни прискорбно, первая часть этого утверждения не соответствует действительности и даже теоретически невозможна. Если бы это было правдой, тогда каждый был бы Верховным. А в таком случае само понятие верховенства лишилось бы смысла, поскольку естественным образом возник бы вопрос: «Верховный по отношению к кому?» Единственный способ разрешить это противоречие – предположить, что все мы суть одно, и это одно есть Верховный Брахман. Но и тогда вопрос остаётся висеть в воздухе: если существует только Брахман, как он может быть Верховным? Идея «я – Брахман», ахам̇ брахма асми, лишена смысла. Логически она несостоятельна, поскольку «я – Брахман» означает «я» = Брахман. Но такого «я» не существует. Если существует только Брахман, само понятие «я» не может иметь никакого смысла. «Я» имеет смысл лишь тогда, когда существует «ты». Без «ты» «я» не может существовать. Ему просто не на что опереться. Более того, у него даже нет тела. Оно – никто. Причина в том, что само ощущение «я» подразумевает: «я отличен от всего остального, что меня окружает». Я – не «не-я». Но если Брахман – единственная существующая реальность, то никакого «не-я» нет. А без «не-я» не может быть и «я».

Представьте, что вас одного отправили на Юпитер или Марс. Илон Маск позаботился обо всём, чтобы вы могли там жить. И вот вы совершенно один, у вас нет никакой возможности связаться с кем-либо на Земле, и на этой планете нет никого, кроме вас. Стали бы вы когда-нибудь употреблять слово «я»? Конечно, не в устной речи. Вы принесли с Земли ощущение «я», поэтому могли бы составлять предложения, используя это слово. Но представьте, что новорождённого ребёнка оставили одного на Марсе. Стал бы он когда-нибудь употреблять слово «я»? Нет, ему это было бы не нужно. Но можем ли мы представить, что ребёнок вырос бы, так и не обретя ощущения «я»? Нет. Это ощущение у него было бы, хотя у него не было бы никакого способа его выразить. Он, несомненно, ощущал бы себя отличным от всего, что его окружает. Именно это ощущение и есть ощущение «я».

Но в случае Брахмана нет ничего, кроме Брахмана – сарвам̇ кхалу идам̇ брахма. Поэтому, поскольку Брахман является единственной реальностью, он, безусловно, не может обладать ощущением «я». Это означает, что с точки зрения адвайтва̄ды никакого подлинного «я» не существует. И это действительно так. Согласно этому учению, ощущение «я» является приобретённым. Ощущение себя деятелем, познающим и так далее, не является изначальным свойством а̄тмы. Оно приобретается лишь в обусловленном состоянии. Даже в состоянии глубокого сна, когда сновидения отсутствуют, всего этого нет. Однако такое утверждение таит в себе опасность.

Почему? Потому что если нет «я», то нет и Брахмана. Само утверждение «я – Брахман» становится бессмысленным. Если «а» = «б» и при этом «а» не существует или не является реальным, то естественным образом следует, что «б» также не существует и, следовательно, не является реальным. Поэтому уничтожение «я» равносильно уничтожению Брахмана. Это и называется нигилизмом, или ш́ӯнйава̄да.

Вайшнавские школы расходятся с адвайтва̄дой. Они признают ощущение «я», ахам̇-вр̣тти, изначально присущим свойством а̄тмы. Это также соответствует нашему собственному опыту. Мы никогда не испытываем отсутствия своего «я». «Сознание я» – наша самая глубокая мысль. Всё держится на нём. Без него ничто не имеет смысла. Это самая стойкая мысль. Она сохраняется даже во время сна без сновидений, но, поскольку в этом состоянии отсутствуют инструменты для её выражения, она остаётся в самой себе, не находя никакого выражения.

Здесь может возникнуть вопрос: как вайш̣н̣авы объясняют великие изречения Упанишад (маха̄ва̄кйа), такие как ахам̇ брахма асми и тат твам аси? Различные а̄ча̄рйи дают на это различные объяснения. Они не признают абсолютного единства между индивидуальным «я» и Брахманом, но понимают единство как единство части с целым или энергии с тем, кто обладает этой энергией. Ш́рӣ Джӣва Госва̄мӣ  предлагает ещё одно объяснение. Он говорит, что эти изречения указывают на близость любовных отношений между бхактой и Бхагава̄ном. В ш́а̄стре, особенно в Пура̄н̣ах, встречаются многочисленные утверждения, в которых Сам Бхагава̄н называет Своих преданных Самим Собой. Подобные утверждения встречаются и у великих преданных, особенно у гопӣ Вр̣нда̄вана, когда они говорят о Кр̣ш̣н̣е.